.

Как улучшить прибыльность бизнеса за счет электроэнергии?

Как улучшить прибыльность бизнеса за счет электроэнергии?

Как отношения компании с электроэнергией могут повлиять на качество работы, как избежать остановки производства, и что к ней приводит?

Как отношения компании с электроэнергией могут повлиять на качество работы, как избежать остановки производства, и что к ней приводит?

Обо всем этом рассказал DK.RU руководитель энергетического бюро Schneider Electric Максим Агеев.

– Как вы позиционируете себя на рынке, почему решили представить Schneider Electric на «Технопроме»?

– Schneider Electric – это глобальная компания, признанный мировой лидер в области энергетики и автоматизации. К тому же мы – полностью российская компания, и здесь у нас полнофункциональные возможности – от идеи до внедрения. В России в компании работает 12 000 человек, функционирует 7 заводов, свой R&D-центр, логистические центры. Наша основная цель – показать, что мы вместе с Россией, мы находимся в ее векторе технологического развития, и у нас есть международные технологии и возможности, которые мы внедряем здесь. А основной посыл «Технопрома» – это как раз показать вектор технологического развития, показать возможности и простимулировать их внедрение. Поэтому мы и участвовали в нем.

– Вы в своей деятельности как-то опираетесь на европейский опыт?

– Естественно. И не только на европейский. У нас есть так называемые центры компетенций в различных странах (Китае, США, Австралии, в Евросоюзе), и мы так или иначе разрабатываем локальные технологии, но, где это возможно и перспективно – адаптируем технологии европейские, международные. Один из примеров – так называемые «умные сети», проект не родился в России как концепция, эта технология, в первую очередь, американская, европейская, но мы ее успешно внедряем в России и полностью все адаптировали под нашу страну.

– Работаете больше в столицах или в регионах тоже?

– У нас четкий вектор регионального развития. Нельзя сказать, что мы работаем только в столицах, у нас представительства сейчас есть более чем в 50 городах России. И мы представлены во всех основных округах:, у нас есть и в Хабаровске, и в Новосибирске офис, и в Красноярске есть представители, и в Екатеринбурге (кстати, в столице Урала, как и в Самаре, у нас есть завод). Также крупный офис расположен в Санкт-Петербурге, со своим учебным центром.

– Возможно ли улучшить финансовые показатели бизнеса за счет оптимизации энергопотребления, и как это сделать?

– Естественно, возможно. Нужно понимать, что затраты на энергоресурсы для многих предприятий, и не только в промышленности, но и сферы ЖКХ, например, являются существенной строчкой в бюджете затрат. Если мы говорим об энергоемких отраслях, эти затраты могут доходить до 60% всех операционных затрат, и, соответственно, даже 1% экономии на энергоресурсах – это примерно 0,5% улучшения прибыльности предприятия – то есть здесь есть непосредственное влияние на конкурентоспособность. Если мы говорим о менее энергоемких отраслях (скажем, пищевая промышленность), где основные затраты идут на сырье, энергии там тратится 5-10% от всех операционных затрат, здесь влияние сокращения энергопотребления меньше, но, тем не менее, если каждый проект рассматривать с точки зрения – вложились в технологию повышения энергоэффективности, какую она окупаемость дает, – то мы часто находим проекты с окупаемостью от 1 до 3 лет, c хорошим показателем внутренней нормы доходности, а, соответственно, хороший период окупаемости, хорошая норма доходности (выше, чем банковский процент) – это для инвестора уже показатель того, что нужно деньги не в банк на депозит положить, а вложиться в развитие производства.

– С какими предприятиями работаете?

– У нас ключевые сегменты – это нефтегазовые компании («Роснефть», «Газпром», «Татнефть», «Лукойл», «Сибур»), электроэнергетика, горно-металлургический комплекс («Северсталь», «Магнитогорский металлургический комбинат», компания «Полюс-Золото», «Новолипецкий металлургический комбинат», «Металлоинвест»), пищевая промышленность (Nestle, Danone, Heinz), банки («Альфа Банк», «Сбербанк») и ритейл (например, «Ашан»). Я назвал крупных игроков только как пример, это не значит, что мы не работаем с другими компаниями.

– Отклонения от качества энергии могут повлиять на бизнес? Как?

– Последствия могут быть любые – вплоть до остановки производства, и, соответственно, убытка предприятию. Как это происходит? За счет выхода из строя электронной регулирующей аппаратуры, в связи с этим, нет возможности запустить производство, поддерживать линию в работоспособном состоянии. Но это самый крайний случай. А вообще, если мы держим качество на высоком уровне, у нас пропускная способность трансформаторных подстанций и кабельных сетей предприятия выше, чем при плохом качестве. Потому что при плохом качестве все эти вещи вызывают перегрузку в трансформаторах, повышенный нагрев, повышенные потери в кабеленесущих системах и так далее. В России нет такой системы, но на Западе очень часто компании платят штрафы за плохое качество энергии. Более того, например, за потребляемую реактивную энергию компании тоже платят по определенному тарифу. У нас это, к сожалению, не так хорошо стимулируется. На что еще влияет качество энергии? На надежность работы основного оборудования, на то, что электронные компоненты не выходят из строя, не выжигаются, не выгорают.

– Неужели компании сами не понимают таких простых вещей?

– Это все проходится на курсе теоретических основ электротехники, поэтому энергетики в компаниях прекрасно понимают, что такое качество электрической энергии. Тут не то что компании не понимают, тут просто бывает сложно доказать, что это именно низкое качество энергии влияет на работу производства, либо не начинают заниматься этой темой, пока не доведут до крайних последствий, например, выхода оборудования из строя. И я могу сказать, что даже в крупнейших компаниях иногда недооценивают потенциал повышения качества электроэнергии. Почему этой теме в России не уделяется такое существенное внимание? Потому что экономические последствия, если это не авария и не выход из строя, они не самые критичные по сравнению с основным производством. То есть все думают, в первую очередь, об основном производстве. А так, могу сказать, что запросы, связанные с качеством электроэнергии от клиентов поступают постоянно.

– А чем отличается культура потребления энергии в столицах и регионах?

– Я не могу провести сильную дифференциацию между столицей и регионами, но могу сказать точно: там, где более развиты всевозможные информационные системы управления энергопотреблением, и где у населения есть доступ к этим системам, там они видят, как их нерациональное потребление сказывается на бюджете. И когда они это видят, они начинают менять свое поведение. В этом плане, где эти технологии есть (а это крупные города, крупные предприятия) – там тенденция – быть аккуратным, эффективным и так далее. Но здесь есть еще один важный момент: в принципе, вы никогда не застрахуете человеческий фактор – всегда есть вероятность, что проблема будет из-за того, что кто-то что-то забыл выключить, не перевел в какой-то другой режим установку, поэтому, по-хорошему, все эти системы управления энергоэффективностью, они должны максимально исключать человеческий фактор, то есть быть автоматизированными.

– Это же сложно?

– Для инженеров – нет. Для инвесторов это иногда сложно, потому что нужно обосновывать окупаемость проекта, а чтобы обосновать автоматизацию, нужно хорошо знать энергетику и технологии. Мы, зная это все хорошо, как раз этим занимаемся. Но, к сожалению, компетенции не у всех достаточно.

– И когда мы придем к тому, что у нас все предприятия перейдут на автоматизированные системы?

– Вот я, например, говорил о сегментах, с которыми мы работаем, так вот здесь можно выделить явную линию, градацию: есть отрасли, в которых автоматизация давно принята – они ее хорошо понимают. Есть отрасли, которые понимают широкое преимущество автоматизации, и они ее активно внедряют сейчас. Например, горно-металлургическая отрасль, пищевая промышленность. Есть области, в которых слышали об автоматизации, но это не основная их проблема, например, это касается жилищно-коммунального хозяйства и других недоинвестированных отраслей. Поэтому ответ на вопрос: в тех отраслях, которые это отлично понимают, в это уже инвестируют, это уже случилось, в других, наверное, в ближайшие годы придут к этому.

– Какие вы видите пути повышения энергоэффективности предприятий в регионах?

– Основных направлений – четыре: организационно-административные методы (те, что называют беззатратными), это управленческие методы (здесь есть огромный потенциал для наших предприятий), технологические методы (частотно-регулируемый привод, модернизация освещения, применение новых материалов и так далее), третье – это информатизация и автоматизация и четвертое – это альтернативные методы, скажем – возобновляемые источники энергии.

– Если посмотреть на сегодняшнее состояние отрасли – как много работы у вас впереди?

– Я бы сказал, мы в начале. Нужно отдавать себе отчет, что даже в тех странах, в которых мы работаем в этой отрасли более двадцати лет, мы все равно находимся в той точке, когда работы становится только больше. А Россия в этом плане – страна, которая обладает огромным нереализованным потенциалом – и энергоэффективности, и технологической эффективности, и в области автоматизации. Поэтому я и говорю, что в России мы только в начале пути.

nsk.dk.ru


теги: Schneider Electric
29 июня 2015Обсудить

К ленте новостей